В 1808–1809 гг. русские выиграли почти все сражения против шведов, которые после этого ни с кем не воевали

Храмчихин Александр Анатольевич:

Это была четвёртая война со Швецией, если первой считать Северную. То есть мы сражались со шведами и раньше, начиная с битвы на Неве в 1240 г. Но как-то так сложилось, что вся история у нас пошла с Петра I, который «сделал себя» именно на войне со Швецией. Потом были войны 1741–1743 и 1788–1790 гг., закончившиеся, по сути, вничью (хотя на поле боя некоторое преимущество имели русские). И, наконец, война 1808–1809 гг. Последняя Русско-шведская на сегодняшний день (впрочем, нет особых сомнений, что навсегда). С точки зрения достигнутых результатов она оказалась для России не менее успешной, чем Северная, но исторических почестей не удостоилась. Скорее всего, из-за того, что затерялась в тени Наполеоновских кампаний.

Парадоксальным образом сам факт нашего участия в войне против Швеции стал результатом нашего поражения в войне с Наполеоном в 1805–1807 гг. После «Советского мира» (т.е. Тильзитского, прусский город Тильзит, где был подписан мирный договор между Наполеоном и Александром, ныне называется Советском и находится в Калининградской области РФ) между Россией и Францией Россия объявила войну Англии, с коей до этого была союзником в войне против Франции. В этой странной войне Россия потеряла значительную часть своего флота, на суше никаких боевых действий между сторонами, естественно, не было. Зато получилась полнокровная война со Швецией, которая была союзницей Англии. Причём Наполеон заявил, что не возражает, если Россия захватит Швецию целиком, чтобы прекрасные петербургские дамы никогда больше не слышали шведских пушек (в 1790 г. шведский флот подошёл к Питеру вплотную, звуки его боя с русским флотом были слышны в тогдашней российской столице).

Швеция в то время владела Финляндией, граница с Россией в целом проходила там, где она проходит и сейчас. Шведы имели в Финляндии 19-тысячную армию, Россия выставила против неё 24 тыс. человек при 117 орудиях. То, что силы были такими, в общем-то, незначительными, объясняется тем, что одновременно на юге шла война с Турцией, кроме того, немалая часть русских войск находилась на западной границе, поскольку, несмотря на мир, все ждали продолжения истории с Наполеоном (дождались, как известно, через 4 года).

9 февраля 1808 г. русские войска перешли границу Финляндии и двинулись вглубь страны. Уже 18 февраля они вошли в Гельсингфорс (ныне Хельсинки), 22 апреля пал Свеаборг, сильнейшая крепость шведов в Финляндии, где русским досталась, в частности, шведская гребная флотилия в составе 100 судов, а также 2 тыс. орудий. В плен попало 7,5 тыс. шведов, т.е. больше трети всех их сил на ТВД. В тылу русским большие проблемы создавали финские партизаны, местность была крайне неблагоприятной для ведения боевых действий (сплошные леса, озёра и болота), но русские успешно двигались вперёд, выигрывая почти все сражения. В конце августа русские на северо-западе Финляндии последовательно нанесли противнику поражения в боях при Куортане и Оровайсе. В середине сентября шведы попытались высадить в тылу у русских на юге Финляндии 9-тысячный десант, за которым с борта своей яхты наблюдал сам король Густав IV. Однако десант был разгромлен за один день, потеряв тысячу человек убитыми и около 400 пленными. К началу ноября русские войска, общая численность которых была доведена до 34 тыс. человек, заняли Улеаборг (нынешний Оулу), т.е. захватили почти всю Финляндию.

Наиболее яркими событиями войны стали действия русских войск в начале 1809 г. Русское командование решило атаковать уже непосредственно саму Швецию через узкий Ботнический залив и через собственно Балтийское море, используя в качестве моста Аландские острова и пользуясь тем, что море и залив были покрыты льдом. Южным и центральным русскими корпусами командовали будущие главные герои Отечественной войны 1812 года — Пётр Багратион и Михаил Барклай де Толли. Именно им предстояло пешком пересечь море. По суше на территорию Швеции продвигался пятитысячный северный корпус, которым командовал Павел Шувалов. Его войска проходили по 30–35 вёрст в день при 30-градусном морозе. В начале марта они вступили на территорию Швеции, захватив город Калике.

Одновременно трёхтысячный корпус Барклая де Толли при шести пушках начал переход по льду Ботнического залива из финского города Васа в направлении шведского города Умео, захватывая лежащие на пути острова. Войска шли по колено в снегу при сильнейшем северном ветре и 15-градусном морозе. Естественно, на льду не было и намёка на дорогу или укрытия, зато было очень много ледяных глыб и торосов. Не было практически никакой возможности отдохнуть и согреться, при этом тяжелейшие переходы продолжались по 13—18 часов. Тем не менее к вечеру четвёртого дня перехода (9 марта) колонны подошли к шведскому берегу в районе Умео, а казаки, коих в корпусе было 250, проникли непосредственно в город. На следующий день Умео сдался.

Несколько раньше, в конце февраля, из района Або на юго-западе Финляндии в поход прямо на Стокгольм по льду Балтики вышел 17-тысячный корпус Багратиона. Условия перехода были примерно те же, что и у Барклая, только расстояние значительно больше. Однако в начале марта русские заняли Аландские острова (здесь было захвачено три тысячи пленных), шведы бежали, почти не вступая в бой.

4 марта в Стокгольме произошёл военный переворот. Гвардейские полки свергли короля Густава IV, новым королём стал его дядя, вступивший на престол как Карл XIII. Первым делом новое руководство Швеции стало просить мира с русскими, в корпус Багратиона в качестве парламентёра отправился генерал Дёбельн. Увы, русские, в полном соответствии с традициями, повелись. Они предъявили шведам жёсткие условия мира (сдача Финляндии и Аландских островов, выход из союза с Англией), но при этом решили проявить добрую волю. Наступление корпуса Багратиона было почти остановлено, до шведского берега добралась лишь конница (менее 1 тыс. чел.) под командованием Кульнева. Его отряд в ходе наступления захватил больше пленных, чем имел собственного личного состава. Выход немногочисленных казаков и гусар на шведский берег вызвал панику в Стокгольме, до которого русским оставалось всего 70 км. К сожалению, даже и этот успех развит не был, более того, всем трём корпусам было приказано вернуться в Финляндию (только Багратиону разрешили остаться на Аландских островах). В частности, на следующий день после взятия Умео соответствующий приказ получил Барклай де Толли. Весь его героический переход через Ботнический залив и практически бескровный захват города оказались бесполезными, не было даже возможности вывезти трофеи, оказавшиеся очень значительными. Воспользоваться удалось только тёплой одеждой со шведских складов и подводами для перевозки больных и раненых.

К началу апреля все три русских корпуса вернулись туда, откуда начали наступление. К этому времени льды в Ботническом заливе и на Балтике как раз начали быстро таять, после чего в Стокгольме начали выдвигать совершенно неприемлемые для России условия мира. Таким образом, мы опять, трудно сказать который раз в своей истории, продемонстрировали глупейшее благородство, лишив себя почти завоёванного триумфа.

Александр I, обиженный таким поведением шведов, отдал приказ вновь начать наступление, но теперь положение русских было гораздо хуже, чем месяцем раньше. Преимущество на море было у противника, поскольку большая часть Балтийского флота была потеряна на Средиземном море в ходе войны с Англией. А ходить по льду больше было нельзя ввиду почти полного отсутствия такового.

Активной силой оставался только пятитысячный корпус Шувалова, который двигался по суше. 18 апреля он возобновил наступление из финского города Торнео на территорию собственно Швеции. Русские войска двигались по берегу Ботнического залива на юг. 5 мая был взят город Шеллефтео (при этом часть шуваловского корпуса умудрилась совершить обходной манёвр по уже почти полностью растаявшему льду залива), захвачено 5 тыс. пленных. После чего к Шувалову прибыл всё тот же Дёбельн и вновь предложил перемирие. Шувалов вновь согласился. Благодаря этому шведы вывезли из Умео большую часть припасов. 17 мая город вновь был занят русскими (через 2 месяца после того, как это сделал Барклай де Толли). Тем не менее успех был относителен, поскольку шведы успели вывезти из города продовольствие, а местность вокруг города плодородием вообще не отличалась, к тому же была истощена войной.

Из-за этого продвинуться дальше на юг русским так и не удалось, развернулись упорные бои в районе Умео, продолжавшиеся 3 месяца. Более того, в начале августа шведы предприняли попытку разгромить русский корпус, во главе которого Шувалова сменил граф Николай Каменский. Пользуясь превосходством на море, они высадили восьмитысячный десант (из состава тех сил, которые предназначались для обороны Стокгольма) в тылу у русских у городка Ратан. Одновременно шведы начали наступление на русских с юга, взяв их, таким образом, в клещи. Однако Каменский, умело маневрируя и вводя противника в заблуждение, сначала разгромил десант, заставив его сесть на суда (потери десанта составили 2 тыс. чел.) и убраться, откуда пришёл, а затем отбил наступление противника на Умео с юга.

Летом 1809 г. в Финском заливе появился английский флот. Он блокировал действия русских по подвозу припасов и подкреплений войскам, действовавшим на севере Швеции, но ни в какие серьёзные бои с Балтийским флотом и береговыми укреплениями вступить так и не рискнул, произошло лишь несколько мелких стычек между гребными судами. Кроме того, английские корабли совершили несколько набегов на Русский Север, грабя безоружных купцов.

5 сентября 1809 г. в городе Фридрихсгаме между Россией и Швецией был заключён мирный договор. Он был подписан практически на тех условиях, которые русские выдвигали в марте. Швеция отдавала всю Финляндию и Аландские острова и разрывала союз с Англией. То есть из-за ошибки, допущенной после переворота в Стокгольме (прекращения наступления на Швецию и отзыва войск обратно в Финляндию), война продлилась на пять месяцев дольше. Сколько сотен или тысяч человек потеряли русские за эти месяцы, сейчас уже точно не известно. Общие потери России в этой войне составили 7 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными.

Несмотря на указанную ошибку, по соотношению потерь и достигнутых результатов война эта стала для России одной из лучших в её истории. Особенно учитывая тот факт, что противником была первоклассная европейская армия. Причём если бы не глупое благородство, проявленное русскими в марте 1809 г., то пожелание Наполеона о полном захвате Россией Швеции могло бы сбыться. Впрочем, другое его пожелание сбылось — прекрасные питерские дамы больше никогда не слышали грохота шведских пушек. Швеция вообще больше никогда ни с кем не воевала. Точнее, в 1813 г. она присоединилась к антифранцузской коалиции (когда Наполеон уже был разгромлен в России и война перенесена в Европу), но это было чистейшей формальностью, в боях шведы не участвовали.

Переквалифицировавшись в крупного военного специалиста, не служивший в армии сотрудник избирательных штабов Бориса Ельцина, «Нашего Дома — России» и Союза Правых сил прославился 7 августа 2008 года, когда в интервью агентству Regnum заявил, что «никакого грузинского наступления не будет, это абсолютно исключено». Грузинское наступление началось на следующий день, а Храмчихин торжественно плюхнулся в одну лужу с фантасткой Юлией Латыниной и обозревателем «Новой газеты» Павлом Фельгенгауэром, предрекавшими сокрушительную победу воинства Саакашвили.

По части военной истории достижения Храмчихина куда менее известны, но ничем не хуже. Например, статья к 200-летнему юбилею действительно славной и победоносной для России войны со Швецией, которую автор для чего-то решил ещё подлакировать, начав с принижения другой войны со шведами, 275-летний юбилей которой Россия никак не отметила.

Вопреки Храмчихину, война 1741–1743 гг. закончилась не «практически вничью», а решительной победой русских. Объявив России войну 28 июля 1741 года и мечтая о возврате отобранных Петром I территорий, шведы были уже 22 августа разгромлены в сражении при Вильманстранде (ныне Лаппеэнранта). Была бита и ставка на свержение регентши Анны Леопольдовны и приход к власти дочери Петра Елизаветы, получившей на подкуп гвардейцев изрядные суммы от шведов и французов. Деньги Елизавета взяла, Анну свергла, но в марте 1742 года наступление возобновилось. Вражеские крепости сдавались одна за другой, 26 августа 1742 года главные силы шведов капитулировали в Гельсингфорсе (Хельсинки), и Финляндия оказалась у ног победоносной русской армии генерал-фельдмаршала Петра Ласси.

Россия могла запросто присоединить к себе все финские земли, однако Елизавета ограничилась аннексией Кюменигордского лена (территории вокруг нынешних финских городов Лаппеэнранта, Савонлинна и Хамина). Императрица сочла, что избрание наследником шведского престола князя-епископа Любека Адольфа-Фредерика Гольштейн-Готторпского сделает Швецию надёжным союзником. Адольф-Фредерик приходился двоюродным дядей наследнику российского престола Карлу Петеру-Ульриху Гольштейн-Готторпскому (впоследствии Петру III). Существовали даже планы избрания Петера-Ульриха наследником дяди и создания личной унии России и Швеции под его скипетром, но они оказались химерами — большую часть 20-летнего правления Адольфа-Фредерика реальную власть делили его энергичная супруга Луиза-Ульрика и антироссийски настроенные реваншисты, составлявшие так называемую Партию шляп.

Однако политическая оплошность царицы — не повод принижать решительную победу России, как и отмеченные Храмчихиным ошибки Александра I не могут бросить тень на славу победителей последней Русско-шведской войны. Есть между ними и разница: в 1741–1743 гг. русская армия не проиграла ни одного сражения значительнее, чем стычка конных патрулей. В то время как в 1808–1809 гг. поле битвы многократно оставалось за шведами, и, чтобы скрыть это, пиарщику партий Чубайса и Черномырдина приходится заниматься традиционным для его профессии жульничеством. Описывая боевые действия в апреле 1808 года, Храмчихин не случайно сообщает только о взятии русской армией Свеаборга 22 апреля, а все прочие бои до конца августа вообще не упоминает. Потому что именно в промежуток между этими датами наши войска терпели одно поражение за другим.

Так, 6 апреля будущий герой войны 1812 года подполковник Яков Кульнев с 2 тысячами солдат неосмотрительно атаковал вдвое большие силы шведов при Сикайоки и отступил, потеряв 387 человек. Затем, 15 апреля, отряд генерал-майора Михаила Булатова был разбит при Револаксе, а идущие на соединение с ним три роты Могилёвского полка 2 мая частично перебиты, частично взяты в плен у Пулкила. Тогда же, 28 апреля, шведский десант вместе с восставшими местными жителями принудил к капитуляции отряд полковника Николая Вуича на Аландских островах, а 2 мая сдался русский гарнизон острова Готланд.

Эти и другие неудачи вынудили русские войска оставить Центральную Финляндию. В дальнейшем боевые действия шли с переменным успехом. Русская армия отразила попытку шведов высадить десант у Лемму 19 июня, выиграла сражения при Васе 13 июня и Кокосаари 11 июля, но потерпела поражения при Нюкарлебю 12 июня, Лаппо 14 июля, Каухайоки 10-го и Алаво 17 августа. Чтобы скрыть это, Храмчихин и делает вид, что боевые действия летом начались с победы при Куортане 20 августа.

Дальнейшую, действительно блестящую и победоносную кампанию он описывает верно, однако пропускает не укладывающиеся в концепцию эпизоды, например неудачу отряда генерал-лейтенанта Михаила Долгорукова под Иденсальми 15 октября 1808 года. Лжёт он и о ходе боевых действий на море. Кроме «мелких стычек между гребными судами» британские линкоры «Импекэйбл» и «Центавр» 14 августа 1808 года загнали на мель и уничтожили русский линейный корабль «Всеволод». Адмирала Петра Ханыкова эскадра которого не смогла придти на помощь, героически отбивающемуся «Всеволоду» разжаловали по суду в матросы, но Александр I не утвердил приговор и ограничился его увольнением со службы.

Не соответствует действительности и заявление Храмчихина неучастии шведов в боях после 1809 года. Объявив войну Наполеону, правитель Швеции, наследник её престола и бывший французский маршал Жан-Батист Бернадот возглавил Северную армию антинаполеоновской коалиции, в которую, наряду с российскими и германскими контингентами, входил 18-тысячный шведский корпус.

Подразделения этого корпуса участвовали в нескольких боях и по крайней мере в двух крупных сражениях. Во время разгрома армии маршала Мишеля Нея при Денневице 25 августа 1813 года шведы ввели в дело полк гусар и артиллерийскую батарею, а в Битве народов под Лейпцигом 2–7 октября того же года — 8 пехотных батальонов с 20 орудиями. После Лейпцига Северная армия вторглась в союзную Наполеону Данию, границу которой Бернадот перешёл 15 ноября, и уже 24-го в деле при Борнхефеде разбила датский авангард, в состав которого входил отряд польской кавалерии. Датчане запросили мира и передали Швеции Норвегию, которую тоже пришлось завоёвывать.

Узнав, что их отдали шведам, норвежцы провозгласили свою страну самостоятельной конституционной монархией во главе с датским принцем Кристианом-Фредериком. Именно эта война и оказалась последней в истории шведского государства, причём началась она для него неудачно. Корпус генерала Карла Гана был разбит при Лиере и Матранде и в беспорядке отступил на шведскую территорию. Вслед за ним потерпел поражение при Лагнесе отряд генерала Эберхарда Вегесака. Однако одновременно шведам удалось заставить капитулировать гарнизон сильнейшей норвежской крепости — Фредерикстада, и стало ясно, что 19 тысяч норвежцев не смогут долго сопротивляться 47-тысячной армии противника. Кристиан-Фредерик отрёкся от престола, и Норвегия присоединилась к Швеции на правах личной унии, при условии соблюдения шведскими королями норвежской Конституции и полного внутреннего самоуправления.

Победы в войнах с Данией и Норвегией и присоединение новых территорий утешило самолюбие постоянно побиваемых в течение предыдущего столетия шведов. Именно с той поры, а не с 1809 года, они уже более двух веков пользуются благами нейтралитета и торговли со всеми воюющими сторонами.

Ну, а боевую практику шведы получают в армиях других стран. Например во время Второй мировой войны, через армии Германии и Финляндии прошло более 9 тысяч шведских добровольцев из которых порядка 200 погибло. Некоторые — например, Нильс Туре Розен, воевавший в 3-й танковой дивизии СС, Свен Эрик Ольссон из 10-й танковой дивизии СС и Ханс Гест Перссон из 11-й моторизованной дивизии СС — отмечены гитлеровским командованием, получив Железные кресты 1-го и 2-го класса.