Эйзенштейн снял фильм «Александр Невский» в Великую Отечественную войну

Ткачёв Андрей Юрьевич:

Меняется форма. Появляются царские погоны. Всякие ромбички, всякие треугольнички, всякие комдивы, комбриги, там комкоры, всякие комы, всё это куда-то смывается. Появляются полковники, подполковники, капитаны, майоры, лейтенанты… Возвращается старая система! Танковые колонны с надписью «Дмитрий Донской» вдруг возникают! Вы поймите, что это такое значит! Что такое советская власть? Она что говорила? Мы самая молодая республика в мире! Что это означало? Всё что было до нас — это дрянь! Нужно: штыком коли — прикладом бей! Сжечь напалмом! Забыть! Не нужно всё! Всё что было от Адама до Николая II нужно сжечь! Вычеркнуть! Забыть! Уничтожить! И вдруг они спустя 24 года после прихода к власти вспоминают: «А у нас был Нахимов! А у нас был Суворов! А у нас был Александр Невский! А нас был Кутузов! И так далее, и тому подобное…» Это для нас кажется естественным и простым, а для них это была революция! У них мозги перевернулись! Они вдруг вспомнили историю! Вдруг Эйзенштейн начинает снимать фильм не «Броненосец Потёмкин», опять таки всю эту историю своего прихода к власти и своих безобразий, а про древнюю-древнюю историю войны с тевтонами. И там хочешь не хочешь, а артист перекрестится, хочешь не хочешь, а купол с крестом в кадре появится! Это была революция сознания! Это война сделала!

Воинские звания в СССР восстановлены постановлением ЦИК и Совнаркома от 22 сентября 1935 года. Премьера фильма «Александр Невский» состоялась 1 ноября 1938 года. Крестились там исключительно тевтонские захватчики, а единственный русский персонаж в монашеской рясе оказался предателем и справедливо зарублен невестой новгородского богатыря Василия Буслаева.

Затем на экраны вышли картины «Минин и Пожарский» и «Суворов». Тогда же Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) в постановлении от 14 ноября 1938 года официально осуждает ранее преобладавшие в стране взгляды на отечественную историю заместителя наркома просвещения Российской Советской Федеративной социалистической республики Михаила Покровского. Позиция сторонников Покровского, которую в крайне упрощённом и карикатурном виде излагает Ткачёв, была объявлена антинаучной и отвергнута.

Однако если честно сказать об этом, получится, что патриотический поворот имел место не потому, что Сталин трясся перед гитлеровскими танками, а как естественная реставрация традиционных ценностей. Точно такая же, как и в постреволюционной Франции, где после прихода к власти Наполеона восстановили прежний календарь и нормализовали отношения с католической церковью.

Между тем Ткачёву нужно максимально обгадить Советский Союз. Потому он (как и выступающая с тех же позиций депутат Госдумы от «Единой России» Елена Ямпольская) и замалчивает неудобные факты, а остальные перевирает.