Брестская крепость держалась дольше, чем вся Западная Европа

Галенин Борис Глебович:

Для характеристики боевой стойкости армии существует показатель — количество пленных в расчёте на так называемые «кровавые потери», то есть количество пленных, отнесённое к числу убитых и раненых. Посчитано, что в Первую мировую войну, исходя из минимальной оценки числа наших пленных в 2,5 млн, этот показатель таков: на 10 убитых и раненых в плен сдавались примерно 2 офицера и 4,5 солдата… В Отечественную войну последний показатель увеличился в 6 раз: чтобы захватить в плен одного нашего генерала, надо было убить трёх.

По солдатам и офицерам показатель стойкости ещё выше. Причём, это можно показать буквально на пальцах. «Кровавые потери» во Вторую мировую у нас, увы, в 15–20 раз больше, чем в Первую, а число пленных — всего лишь в два раза больше. То есть, чтобы взять в плен тех же двух офицеров и четверых солдат Красной Армии, надо было убить и ранить их не 10, а 100! Разница, однако… Недаром, одна Брестская крепость держалась дольше, чем вся Западная Европа.

Организованное сопротивление гарнизона Брестской крепости продолжалось с 22 по 30 июня 1941 года. Затем против немцев действовали только мелкие группы бойцов в подвалах и казематах. Последний из них, командир 44-го стрелкового полка Пётр Гаврилов был взят в плен 23 июля. На следующий день в дневнике немецкого командования появилась запись: «В результате прочёсывания крепости Брест-Литовска на наличие оставшихся в живых врагов были найдены только 7 погибших русских» (Кристиан Ганцер, Ирина Еленская, Елена Пашкович и др. «Брест. Лето 1941 года. Документы, материалы, фотографии», 2016). Комендант Бреста Вальтер фон Унру вспоминал о группе красноармейцев, отстреливавшихся 31 июля (Р. Алиев. «Брестская крепость. Воспоминания и документы». 2010 г.), но никаких подробностей не приводит. Даже если он не выдумал, этот эпизод, чтобы раздуть свои заслуги по наведению порядка, выходит менее полутора месяцев. Тогда как от вторжения германских войск в Данию и Норвегию 9 апреля 1940 года до капитуляции Франции 25 июля прошло почти 4 месяца. Не говоря о том, что входящая в Западную Европу Великобритания завоёвана вообще не была.

История о неизвестном офицере, продержавшемся до весны 1942-го, остаётся легендой. В интервью «Аргументам и фактам» 22 июня 2016 года директор мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» генерал-майор Валерий Губаренко подтвердил это в очередной раз. Главный советский летописец обороны писатель Сергей Смирнов в книге «Брестская крепость» приводил свидетельства о последних столкновениях в начале августа, уточняя, что согласно германским документам всё закончилось за пять с половиной недель. Российский писатель-фантаст Георгий Зотов сообщал о последних защитниках, сражавшихся до 23 августа. Однако немецкий унтер-офицер Макс Клегель, польский историк Тадеуш Крулевский и белорусский коллега Крулевского Александр Бобрович, на которых ссылается Зотов, в природе не обнаружены. Да и партизан-одиночка в подвале не есть обороняющаяся крепость. Или придётся признать, что гитлеровцы и европейские страны не захватили — там ведь отдельные герои тоже стреляли. Отряд майора 110-го уланского полка Хенрика Добжаньского партизанил по лесам до 25 июня 1940 года, но факта разгрома и оккупации Польши его подвиги не отменяют.

Столь же нелепы заявления Галенина по части потерь в Великой Отечественной войне, притом что по Первой мировой его цифры почти верны. Бывший начальник штаба 7-й армии белоэмигрант Николай Головин указывает, что Российская империя потеряла около 11,5 млн убитыми, раненными и больными, включая умерших от ран и болезней. («Военные усилия России в Мировой войне»,1939). Близкие цифры дают и другие исследователи.

Поскольку с августа 1914-го по декабрь 1916-го больных зарегистрировано 3 млн, а в январе-октябре 1917 года — 2,06 млн, хотя никаких эпидемий отмечено, Головин логично заключает, что пользуясь революционным бардаком, солдатики просто вымогали у врачей липовые справки и уходили с фронта. Вычтя превышающих норму 1914–1916 гг. симулянтов, и вправду получим около 10,4 млн на 2,4 млн пленных. За вычетом 190 тысяч офицеров и 4,1 млн реальных больных, 4 пленных рядовых и унтер-офицеров на 10 убитых и раненных.

Зато перейдя к Великой Отечественной реальность уступает место буйным и кровавым фантазиям. Умножив павших и раненных на предложенные Галениным 15 или 20, обнаружим, что потери Красной армии в Великую Отечественную войну без пленных от 156 до 208 млн! При населении СССР менее 200 млн, свыше трети которых оказалось на оккупированных территориях или в гитлеровских лагерях, такие цифры невозможны. Даже если бы каждого из 36 млн красноармейцев, ополченцев и партизан госпитализировали по 4 раза, всё равно не выходит!

Согласно отчётности советских лечебных учреждений, в них поступило немногим более 22,3 млн человек. Реально ещё меньше, поскольку раненные дважды и более, каждый раз учитывались отдельно. Не считать больных и умерших от болезней тоже не поможет: 6 млн убитых и раненных в Первую мировую войну умножить на 15–20 — это соответственно 90 и 120 млн в Великую Отечественную. Литератор просто взял от их балды, как и большинство своих прочих изысканий.