ИстЛяп

Веллер Михаил Иосифович:

Нестор на помосте в последней тройке. Пока мешок надевают соседу, он успевает сказать — отчётливо, негромко и без спешки:

— Прощайте, хлопцы. Мы жили правильно. Свобода придёт!

Чёрная ткань скрывает лицо, петля затягивается, палач берётся за рычаг.

Экзекутор поднимает к глазам лист и читает — тоже отчётливо и негромко:

— Его высокопревосходительство военный министр, имея на то высочайшие полномочия и руководствуясь человеколюбием, снисходя к несовершеннолетнему возрасту осуждённого, объявляет помилование Михненко Нестору Ивановичу и повелевает смертную казнь заменить на пожизненные каторжные работы.

…Стучат топоры, визжат пилы, падают стволы.

— Погодь-ка трошки, — говорит Нестор напарнику, оставляя ручку пилы.

Берёт в руку сосновую ветку толщиной в большой палец, на пне косо обрубает топором и, оглянувшись на стражников у костра, идёт мимо работающих.

— Отойдём-ка, дядя, разговор есть, — обращается он к тому немолодому каторжнику, что пытался поучать его вначале.

— Что за разговор? — Но в руках щуплого пацана ничего, кроме веточки, которой он отгоняет тучу комарья. — Ну? Пойдём. А здесь что не скажешь?

— Сейчас поймёшь, — Нестор ведёт его ближе к своему недопиленному дереву, оглядывается — и с силой, резким тычком, вгоняет острую ветку под ложечку здоровенному мужику. Каторжник берётся за живот и валится молча. — Ну — зачем ты меня сдал, гад, а?