Лётчик Девятаев сообщил координаты по немецкому производству урановой бомбы

Черепанов Михаил Валерьевич:

Давно пора во всеуслышание признать: главный смысл подвига Девятаева в том, что:

– во-первых, он пригнал именно тот самолёт, на котором было оборудование по сопровождению ФАУ-2 в воздухе. Это подтверждается воспоминаниями бывшего наблюдателя Пенемюнде Курта Шанпа, опубликованными в упомянутых книгах;

– во-вторых, Девятаев указал координаты ракетных установок с точностью до десятка метров, что позволило их уничтожить тогда же, в марте 1945 г.;

– в-третьих (что не менее важно), помог Королёву собрать необходимые узлы и детали ракеты для её скорейшего восстановления. Демонстрационный стенд действия двигателя ФАУ-2 (изготовленный конструктором ракеты Вернером фон Брауном для Гитлера) и сам двигатель в разрезе до сих пор находятся в одной из аудиторий КГТУ (КАИ). Его до сих пор изучают студенты как гениальное открытие человечества.

«Вечерняя Казань», 9 июля 2008 г.

Я считаю, что подвиг его не в том, что он улетел, а в том, что было после того, как он совершил этот побег, какую информацию он передал. Во-первых, он привёз с собой пульт управления ракетами «Фау-2» и координаты как минимум 9 стартовых площадок этих ракет. Именно поэтому день побега — 8 февраля 1945 года — и стал началом конца Пенемюнде. Более точные и более эффективные бомбардировки этой базы начались только после побега Девятаева, который сообщил в том числе и координаты подземных цехов по производству не только ракет, но и урановой бомбы.

Возглавив группы заключённых концлагеря на острове Узедом, где производились крылатые ракеты «Фау-1» и баллистические ракеты «Фау-2», старший лейтенант Михаил Девятаев 8 марта 1945 года угнал немецкий бомбардировщик «Хейнкель-111» и добрался на нём до территории, занятой Красной армией. За этот подвиг он заслуженно получил звание Героя Советского Союза. Используя полученную им информацию, советская авиация успешно бомбила расположенный на острове ракетный полигон Пенемюнде, однако запуски ракет с его территории прекратились ещё 14 февраля.

В дальнейшем, до 27 марта, они запускались с севера Нидерландов и не управлялись с воздуха, а обладали автоматической системой наведения. Координаты цели вводились в аналоговый вычислитель в корпусе ракеты. При отклонении бортовые гироскопы меняли положение газодинамических рулей, а те, отклоняя часть реактивной струи, меняли направление вектора тяги и возвращали ракету на прежний курс.

Инженер-электрик центральной лаборатории Пенемюнде Курт Шанп, которого в своих мемуарах цитирует Девятаев, писал, что пленные улетели «на том самом самолёте, который был предоставлен в распоряжение доктора Штейнгофа для наблюдения за снарядом «У-2»». Черепанов, смухлевав, заменил «наблюдение» на «управление», а бульварные журналисты стали дополнять его байку кто во что горазд. А для достоверности стали от имени Девятаева вписывать в свои тексты слова об управлении ракетой по радио с угнанного самолёта. Хотя в мемуарах Михаила Петровича ничего подобного нет.

Создателю первых советских межконтинентальных и космических ракет Сергею Королёву Михаил Петрович действительно помогал осваивать трофеи Пенемюнде и тем самым способствовал его работам. И не нуждается в приписывании ему фальшивых заслуг, типа наведения нашей авиации на место создания «урановой бомбы», которую немцы не пытались собрать ни в Пенемюнде, ни в другом месте. Они лишь попытались запустить ядерный реактор в Хайгерлохе, на юге Германии, но потерпели неудачу.